Неточные совпадения
В первый раз вошла (я, знаете, устал: похоронная служба, со святыми упокой, потом лития, закуска, — наконец-то в кабинете один
остался, закурил сигару, задумался), вошла в
дверь: «А вы, говорит, Аркадий Иванович, сегодня
за хлопотами и забыли в столовой часы завести».
На лестнице спрятался он от Коха, Пестрякова и дворника в пустую квартиру, именно в ту минуту, когда Дмитрий и Николай из нее выбежали, простоял
за дверью, когда дворник и те проходили наверх, переждал, пока затихли шаги, и сошел себе вниз преспокойно, ровно в ту самую минуту, когда Дмитрий с Николаем на улицу выбежали, и все разошлись, и никого под воротами не
осталось.
— Однако надо написать Алексею, — и Бетси села
за стол, написала несколько строк, вложила в конверт. — Я пишу, чтоб он приехал обедать. У меня одна дама к обеду
остается без мужчины. Посмотрите, убедительно ли? Виновата, я на минутку вас оставлю. Вы, пожалуйста, запечатайте и отошлите, — сказала она от
двери, — а мне надо сделать распоряжения.
Фифи радостно бросилась вон, в надежде, что ее поведут гулять, но,
оставшись одна
за дверью, начала скрестись и повизгивать. Княжна нахмурилась, Катя хотела было выйти…
И, взяв Прейса
за плечо, подтолкнул его к
двери, а Клим,
оставшись в комнате, глядя в окно на железную крышу, почувствовал, что ему приятен небрежный тон, которым мужиковатый Кутузов говорил с маленьким изящным евреем. Ему не нравились демократические манеры, сапоги, неряшливо подстриженная борода Кутузова; его несколько возмутило отношение к Толстому, но он видел, что все это, хотя и не украшает Кутузова, но делает его завидно цельным человеком. Это — так.
Бригадир понял, что дело зашло слишком далеко и что ему ничего другого не
остается, как спрятаться в архив. Так он и поступил. Аленка тоже бросилась
за ним, но случаю угодно было, чтоб
дверь архива захлопнулась в ту самую минуту, когда бригадир переступил порог ее. Замок щелкнул, и Аленка
осталась снаружи с простертыми врозь руками. В таком положении застала ее толпа; застала бледную, трепещущую всем телом, почти безумную.
— Стой! — закричал диким голосом голова и захлопнул
за нею
дверь. — Господа! это сатана! — продолжал он. — Огня! живее огня! Не пожалею казенной хаты! Зажигай ее, зажигай, чтобы и костей чертовых не
осталось на земле.
— Так, пожалуй,
останемся дома, — произнес кум, ухватясь
за ручку
двери.
Странное чувство охватило Нехлюдова, когда он
остался один в маленькой камере, слушая тихое дыхание, прерываемое изредка стонами Веры Ефремовны, и гул уголовных, не переставая раздававшийся
за двумя
дверями.
Когда меня после допроса раздели, одели в тюремное платье
за №, ввели под своды, отперли
двери, толкнули туда и заперли на замок и ушли, и
остался один часовой с ружьем, который ходил молча и изредка заглядывал в щелку моей
двери, — мне стало ужасно тяжело.
Вслед
за старушкой из
двери залы гражданского отделения, сияя пластроном широко раскрытого жилета и самодовольным лицом, быстро вышел тот самый знаменитый адвокат, который сделал так, что старушка с цветами
осталась не при чем, а делец, давший ему 10 тысяч рублей, получил больше 100 тысяч. Все глаза обратились на адвоката, и он чувствовал это и всей наружностью своей как бы говорил: «не нужно никих выражений преданности», и быстро прошел мимо всех.
Банкомет взял
за плечи барона и вмиг выставил его
за дверь, которую тотчас же запер на крюк. Даже выругаться барон не успел.
Остались: Оська, карманник в венгерке, пьяная баба, полковница и банкомет. Он подсел к нам.
Остаться у них я не мог; ко мне вечером хотели приехать Фази и Шаллер, бывшие тогда в Берне; я обещал, если пробуду еще полдня, зайти к Фогтам и, пригласивши меньшего брата, юриста, к себе ужинать, пошел домой. Звать старика так поздно и после такого дня я не счел возможным. Но около двенадцати часов гарсон, почтительно отворяя
двери перед кем-то, возвестил нам: «Der Herr Professor Vogt», — я встал из-за стола и пошел к нему навстречу.
Фирс(подходит к
двери, трогает
за ручку). Заперто. Уехали… (Садится на диван.) Про меня забыли… Ничего… я тут посижу… А Леонид Андреич, небось, шубы не надел, в пальто поехал… (Озабоченно вздыхает.) Я-то не поглядел… Молодо-зелено! (Бормочет что-то, чего понять нельзя.) Жизнь-то прошла, словно и не жил… (Ложится.) Я полежу… Силушки-то у тебя нету, ничего не
осталось, ничего… Эх ты… недотепа!.. (Лежит неподвижно.)
Декорация первого акта. Нет ни занавесей на окнах, ни картин,
осталось немного мебели, которая сложена в один угол, точно для продажи. Чувствуется пустота. Около выходной
двери и в глубине сцены сложены чемоданы, дорожные узлы и т. п. Налево
дверь открыта, оттуда слышны голоса Вари и Ани. Лопахин стоит, ждет. Я ш а держит поднос со стаканчиками, налитыми шампанским. В передней Епиходов увязывает ящик.
За сценой в глубине гул. Это пришли прощаться мужики. Голос Гаева: «Спасибо, братцы, спасибо вам».
Когда
дверь затворилась
за Приваловым и Nicolas, в гостиной Агриппины Филипьевны несколько секунд стояло гробовое молчание. Все думали об одном и том же — о приваловских миллионах, которые сейчас вот были здесь, сидели вот на этом самом кресле, пили кофе из этого стакана, и теперь ничего не
осталось… Дядюшка, вытянув шею, внимательно осмотрел кресло, на котором сидел Привалов, и даже пощупал сиденье, точно на нем могли
остаться следы приваловских миллионов.
Патап Максимыч подолгу в светелке не
оставался. Войдет, взглянет на дочь любимую, задрожат у него губы, заморгают слезами глаза, и пойдет
за дверь, подавляя подступавшие рыданья. Сумрачней осенней ночи бродит он из горницы в горницу, не ест, не пьет, никто слова от него добиться не может… Куда делись горячие вспышки кипучего нрава, куда делась величавая строгость? Косой подкосило его горе, перемогла крепкую волю лютая скорбь сердца отцовского.
Весь этот вечер проходил оживленно и весело, а для меня в нем
осталось несколько мелких, почти ничтожных эпизодов, значение которых выделилось даже не сразу, но которые
остались в памяти навсегда. Так, когда играли в прятки, я наткнулся на кого-то из прятавшихся
за дверью в темноватом углу отцовского кабинета. Когда я приоткрыл
дверь, — передо мной на полу сидела небольшая фигурка, отвернувшая голову. Нужно было еще угадать, кто это.
Она стремительно выбежала из квартиры, накидывая на бегу платок и шубку, и пустилась по лестнице. Мы
остались одни. Я сбросил шубу, шагнул и затворил
за собою
дверь. Она стояла предо мной как тогда, в то свидание, с светлым лицом, с светлым взглядом, и, как тогда, протягивала мне обе руки. Меня точно подкосило, и я буквально упал к ее ногам.
Оставшись одни в новом своем гнезде, мы с сестрицей принялись болтать; я сказал одни потому, что нянька опять ушла и, стоя
за дверьми, опять принялась с кем-то шептаться.
Они вместе вышли из подъезда. Она села в коляску и уехала. Он
остался на панели и бессмысленно смотрел вслед
за удаляющимся экипажем. Вдруг, как бы что вспомнить, он вернулся в подъезде и снова позвонился у ее парадной
двери.
Воскресенскому далеко не померещилось:
за дверью его комнаты и после стремительного ухода конюха
осталась подслушивать Агафониха.
Старик молча поклонился и побежал
за ключами. Пока он бегал, ямщик сидел неподвижно, сбочась и поглядывая на запертую
дверь; а лакей Лаврецкого как спрыгнул, так и
остался в живописной позе, закинув одну руку на козлы. Старик принес ключи и, без всякой нужды изгибаясь, как змея, высоко поднимая локти, отпер
дверь, посторонился и опять поклонился в пояс.
Малюта вышел.
Оставшись один, Максим задумался. Все было тихо в доме; лишь на дворе гроза шумела да время от времени ветер, ворвавшись в окно, качал цепи и кандалы, висевшие на стене, и они, ударяя одна о другую, звенели зловещим железным звоном. Максим подошел к лестнице, которая вела в верхнее жилье, к его матери. Он наклонился и стал прислушиваться. Все молчало в верхнем жилье. Максим тихонько взошел по крутым ступеням и остановился перед
дверью,
за которою покоилась мать его.
— Вы
остаетесь? — я взялся
за ручку
двери. Ручка была медная, и я слышал: такой же медный у меня голос.
Я довольно долго
оставался один в этой темной комнате, в которой, кроме входа и коридора, была еще одна запертая
дверь, и отчасти удивлялся этому мрачному характеру дома, отчасти полагал, что это так должно быть у людей, которые были
за границей. Минут через пять
дверь в залу отперлась изнутри посредством того же мальчика и он провел меня в опрятную, но небогатую гостиную, в которую вслед
за мною вошла Сонечка.
Вот ты говорил теперь целый час о любви к человечеству, о благородстве убеждений, о благородных людях, с которыми познакомился; а спроси Ивана Петровича, что говорил я ему давеча, когда мы поднялись в четвертый этаж, по здешней отвратительной лестнице, и
оставались здесь у
дверей, благодаря бога
за спасение наших жизней и ног?
Татьяна Николаевна слышала, как захлопнулась
за ним выходная
дверь в прихожей, и
оставалась все в том же, по-видимому, спокойном положении.
— Нет, я не сумасшедшая, а я знаю, о чем я сокрушаюсь. Я сокрушаюсь о том, что вас много, что во всяком поганом городишке дома одного не
осталось, куда бы такой короткобрюхий сверчок, вроде тебя, с рацеями не бегал, да не чирикал бы из-за печки с малыми детями! — напирала майорша на Филетера Ивановича, встав со своего ложа. — Ну, куда ты собрался! — и майорша сама подала мужу его фуражку, которую майор нетерпеливо вырвал из ее рук и ушел, громко хлопнув
дверью.
Разгон слуг последовал еще сильнейший, а в то кремя как Бодростин, Ропшин, Горданов и Кишенский
остались одни, последний вспомнил, что с ним в пальто есть связка ключей, и кинулся
за ними, чтобы попробовать отпереть загадочную
дверь. Через минуту железо ключа застучало около замочной скважины, и в то же мгновение в ванной послышался странный гул: там хлынула из крана вода, что-то застучало и загремело вниз по открытой спускной медной трубе.
В господский дом Муму не ходила и, когда Герасим носил в комнаты дрова, всегда
оставалась назади и нетерпеливо его выжидала у крыльца, навострив уши и поворачивая голову то направо, то вдруг налево при малейшем стуке
за дверями.
Весь мокрый, в тине, без цилиндра, который так и
остался плавать в пруде, обиженный богач бросился прямо в театр, в ложу Долгорукова, на балах которого бывал как почетный благотворитель…
За ним бежал по саду толстый пристав Капени, служака из кантонистов, и догнал его, когда тот уже отворил
дверь в губернаторскую ложу.
Весь мокрый, в тине, без цилиндра, который так и
остался плавать в пруду, обиженный богач бросился прямо в театр, в ложу Долгорукова, на балах которого бывал как почетный благотворитель.
За ним бежал по саду толстый пристав и догнал его, когда он уже отворял
дверь в губернаторскую ложу.
Эта тяжелая и совершенно неожиданная сцена взволновала всех при ней присутствовавших, кроме одного Препотенского. Учитель
оставался совершенно спокойным и ел с не покидавшим его никогда аппетитом. Серболова встала из-за стола и вышла вслед
за убежавшей старушкой. Дарьянов видел, как просвирня обняла Александру Ивановну. Он поднялся и затворил
дверь в комнату, где были женщины, а сам стал у окна.
Опять ругательство, и опять ленты немецкого чепца возмущаются. Ваську бесит то, что немка продолжает сидеть, не то что русская барыня, которая сейчас бы убежала и даже
дверь за собой затворила бы на крючок. Ваське
остается только выдерживать характер, и он начинает ругаться залпами, не обращаясь ни к кому, а так, в пространство, как лает пес. Крахмальный чепчик в такт этих залпов вздрагивает, как осиновый лист, и Ваську это еще больше злит.
Обыкновенно моя улица целый день
оставалась пустынной — в этом заключалось ее главное достоинство. Но в описываемое утро я был удивлен поднявшимся на ней движением. Под моим окном раздавался торопливый топот невидимых ног, громкий говор — вообще происходила какая-то суматоха. Дело разъяснилось, когда в
дверях моей комнаты показалась голова чухонской девицы Лизы, отвечавшей
за горничную и кухарку, и проговорила...
Видимо, красота просительницы не
осталась незамеченой, а ее прерывистый шепот вызвал в нем сострадание. Он двинулся из приемной. Ирена следовала
за ним. Государь привел ее в кабинет и плотно затворил
за собою
дверь.
Наконец они все четверо очутились у закрытых
дверей кабинета императора. Архаров отворил
дверь и со словами: «пожалуйте, господа», отступил. Он вошел вслед
за ними. Полициймейстер
остался в соседней комнате.
Литвинов
остался один и все еще не мог прийти в себя. Он опомнился наконец, проворно подошел к
двери кабинета, произнес имя Ирины раз, два, три раза… Он уже ухватился
за замок… С крыльца гостиницы послышался голос Ратмирова.
Не прошло пяти минут, как вдруг
двери вполовину отворились и небольшого роста старичок, в котором по заглаженным назад волосам а длинной косе нетрудно было узнать приходского дьячка, махнул рукою Милославскому, и когда Алексей хотел идти
за своим господином, то шепнул ему, чтоб он
остался в избе.
Васса. Ну иди, Людка, иди… (
Осталась одна. Двигается по комнате осторожно, как по льду, придерживаясь
за спинки стульев, покашливает, урчит.) Дела… Растут дела… (Хочет сесть, но не решается. Стоит спиной к
двери.) Доктора, что ли, позвать?
Полина Андреевна тушит на столе свечи, потом она и Дорн катят кресло. Все уходят в левую
дверь; на сцене
остается один Треплев
за письменным столом.
Та не заставила себе повторять приказание и быстро выскользнула из комнаты, плотно затворив
за собою
дверь. Игуменья Досифея и послушница Мария
остались с глазу на глаз.
Хому опять таким же самым образом отвели в церковь; опять оставили его одного и заперли
за ним
дверь. Как только он
остался один, робость начала внедряться снова в его грудь. Он опять увидел темные образа, блестящие рамы и знакомый черный гроб, стоявший в угрожающей тишине и неподвижности среди церкви.
Илья Макарович мыкнул в знак согласия и, показав через плечо рукою на
дверь,
за которой
осталась его сожительница, покачал головой и помотал в воздухе пальцами.
— Серафима Ефимовна, — ответил он ей в тон и
остался за кроватью, ближе к
двери, — все это лишнее, что вы сейчас сказали… Ваше безумное дело при вас
останется. Когда нет в душе никакой задержки…
— Пустое.
Оставайтесь. Сейчас я дам вам вина и кое-что поесть. Прислуга приходит ко мне только днем, так что я сам буду вам прислуживать. Умойтесь и освежитесь,
за этой
дверью ванна, пока я достану вино. Вообще, не стесняйтесь.
Коринкина. Пожалуйста, не заступайтесь. Вы здесь
останетесь, конечно? Вот вам полчаса сроку для разговоров с Кручининой, впрочем, и четверти часа довольно. Потом заедете
за моими ботинками в магазин и в кондитерскую
за конфектами, и в двенадцать часов чтоб у меня, ни раньше, ни позже! Слышите, в двенадцать часов! Если вы опоздаете хоть пять минут, то
дверь будет заперта для вас.
Миклаков прошел в гостиную, где княгиня всегда его принимала, но там никого не застал и
оставался довольно долгое время один, так что, увидав выглянувшую на него из-за
дверей с любопытством горничную, он поспешил сказать ей...
Семен Иоаникиевич
остался один. Он помутившимся взглядом посмотрел сперва на
дверь,
за которой скрылся племянник, затем с трудом подошел к лавке и грузно опустился на нее.